Состояние Рима при Августе

💡 Рекомендуем прочесть и послушать Анналы Тацита в оригинале с комментариями и переводами в приложении: https://akro-greek.com/app/books/25

Республика оканчивала свое существованіе въ кровопролитныхъ распряхъ. Характеръ междоусобій совершенно измѣнился и явно доказывалъ упадокъ народнаго духа. Въ народѣ погибло стремленіе къ независимости. Прежде сражался онъ за общія права, теперь проливаетъ кровь за личные интересы немногихъ людей. Борьба между консервативною партіею (оптиматами) и партіею народа сохранила только имя, но на дѣлѣ превратилась въ борьбу между партіями Силлы и Марія, Помпея и Цезаря и т. п. Теперь уже не отдѣльныя лица служатъ массѣ, а масса служитъ отдѣльнымъ лицамъ. Народъ сражается уже не за начала, исповѣдуемыя Помпеемъ или Цезаремъ, но за самого Помпея, за самого Цезаря. Ему нуженъ властелинъ, онъ разучился жить самобытною жизнью. Любовь къ отечеству, къ независимости исчезла, превратилась въ любовь къ деньгамъ, зрѣлищамъ и тунеядству. Къ тому же весь міръ завоеванъ, внѣшнихъ враговъ нѣтъ, и ничто не мѣшаетъ необузданнымъ партіямъ предаваться ожесточенію.

Внѣшнихъ враговъ нѣтъ, сказалъ я: надо было прибавить опасныхъ. Внутреннія смуты не могли не отразиться на провинціяхъ, населенныхъ разными племенами, такъ какъ власть Рима основана была единственно на завоеваніи. И въ самомъ дѣлѣ, то тамъ, то сямъ вспыхивало возстаніе; море было покрыто пиратами; сѣверныя границы республики надо было постоянно охранять отъ нападенія безпокойныхъ германскихъ племенъ; на Востокѣ образовалось сильное царство Парѳянское, но оно еще не достигло до сознанія собственной силы и было отдѣлено отъ Римлянъ мелкими владѣніями восточной части Малой Азіи. Царьки Арменіи, Каппадокіи и пр. не смѣли и подумать помѣряться силами съ западнымъ гигантомъ и съ покорностію ѣздили въ Римъ принимать корону. Римъ выдержалъ эту борьбу, но вышелъ изъ нея уже не прежнимъ Римомъ, съ своими героями республиканскаго безкорыстія, а новымъ, котораго жалкую картину такъ ярко очертилъ Тацитъ. Семьдесятъ лѣтъ сряду продолжались междоусобія и кончились правленіемъ Августа.

Постараемся показать въ краткихъ чертахъ причины этого жалкаго упадка духа, этого чудовищнаго превращенія Фабриціевъ въ Нероновъ.

Начало римской республики представляетъ борьбу между патриціями, потомками первыхъ сенаторовъ и плебеями, простымъ народомъ. Патриціи, родовые аристократы, свергнувъ съ престола послѣдняго царя, Тарквинія, учредили аристократическую республику и прибрали къ рукамъ своимъ всю власть. Правда, народъ утверждалъ законы, но патриціи нисколько не страшились этой мнимой оппозиціи. Способъ отбиранія голосовъ служилъ имъ вѣрнымъ ручательствомъ въ успѣхѣ. Голоса почти во всѣхъ случаяхъ подавались по центуріямъ, центуріи были организованы такимъ образомъ, что капиталисты имѣли болѣе голосовъ, нежели весь остальной народъ, - а капиталъ былъ въ рукахъ патриціевъ. Они имѣли исключительное право засѣдать въ сенатѣ, который составлялъ законы, рѣшалъ вопросъ о войнѣ и мирѣ, вѣдалъ религіозныя дѣла, словомъ, сосредоточивалъ въ себѣ верховную власть. Всѣ высшія должности могли замѣщаться только патриціями. Но важнѣе всѣхъ этихъ привиллегій было исключительное обладаніе поземельною собственностью и капиталами. Отсюда вѣчныя распри за проценты, вѣчная борьба за полевые законы. Каждая война доставляла Риму новый клочекъ земли. Обыкновенно Римляне отдѣляли часть ея въ общественное владѣніе и, разумѣется, отдавали въ руки патриціямъ. Со временемъ это посессіонное право обратилось въ право собственности. Какой нибудь патрицій такъ давно уже владѣлъ своимъ участкомъ, что передавалъ его сыну безъ всякаго сопротивленія со стороны властей, такихъ же патриціевъ. А народъ обѣднѣлъ и обращался къ нимъ же, прося денегъ. Патриціи не отказывали. Законы о долгахъ и должникахъ были слишкомъ выгодны для займодавцевъ. Неоплатный должникъ становился собственностію богача займодавца.

Наконецъ народъ возсталъ. Возстаніе произошло съ удивительнымъ политическимъ тактомъ; безъ буйства, безъ кровопролитія, всею массою вышелъ народъ изъ Рима на Священную гору и не захотѣлъ идти на войну проливать кровь свою въ пользу привиллегированнаго меньшинства.

Отшествіе народа на Священную гору имѣло важныя послѣдствія. Онъ получилъ право избирать изъ среды своей трибуновъ, защитниковъ его свободы, правъ и интересовъ. Лицо трибуна было священно и неприкосновенно; власть его сначала была только пассивна, но неограниченна. Онъ имѣлъ право уничтожить всякое постановленіе сената, которое казалось ему противно пользамъ народа.

Мы не можемъ здѣсь входить въ подробности хода борьбы между патриціями и плебеями и по необходимости ограничимся замѣчаніемъ, что мало по малу власть трибуновъ и плебса увеличивалась, и наконецъ плебеи получили право занимать всѣ должности республики, право вступать въ бракъ съ патриціями и т. д., то есть, совершенно сравнялись въ правахъ съ аристократіей.

«Патрицій, замѣчаетъ Шампаньи, только тѣмъ отличался отъ плебея, что не могъ быть народнымъ трибуномъ».

Родовая аристократія пала: но на мѣсто нея явилась новая. Сравнявшись въ правахъ своихъ съ патриціями, нѣкоторые изъ плебеевъ разбогатѣли, часть поземельной собственности перешла въ ихъ руки, и какъ рожденіе уже не давало никакихъ преимуществъ, то на первое мѣсто выступилъ капиталъ. Эти плебеи-аристократы, нобили, стали еще страшнѣе прежнихъ патриціевъ. По ихъ примѣру, прибрали они къ рукамъ деньги, земли, почести, должности и не встрѣчали оппозиціи, потому что сами вышли изъ среды народа.

Обладаніе опредѣленнымъ капиталомъ давало римскому гражданину права и титулъ всадника. Прежде, въ эпоху царей, всадники составляли ядро римской конницы и обязаны были отправлять военную службу. Въ послѣдствіи, какъ мы увидимъ ниже, римскую конницу составляли союзники, а всадники получили совершенно другое значеніе. Стоя ниже патриціевъ и нобилей, они не были такъ горды и занимали должности, недоступныя для сенаторовъ или презираемыя ими, должности второстепенныя, но доходныя. Управленіе финансами, сборъ податей и т. п. обогатили римскихъ всадниковъ и пріучили ихъ къ денежнымъ оборотамъ. Составляя тѣсно связанное общество, они наполняютъ всю имперію и, какъ вампиры, высасываютъ кровь изъ несчастныхъ провинцій. Разумѣется, и у нихъ проявилось наконецъ самолюбіе и честолюбіе, имъ дали въ театрахъ особенныя четырнадцать скамей, всѣ лучшія должности при Августѣ были ими заняты, они сдѣлались страшными соперниками нобилей.

Это соперничество проявлялось всего рѣзче въ провинціяхъ, на свободѣ, гдѣ проконсулъ или пропреторъ былъ неограниченный повелитель по закону, а всадники, publicani, сборщики податей, распоряжались также самовластно, имѣя въ рукахъ всѣ матеріальныя средства и esprit de corps.

Не завидна была доля римскихъ провинцій. Власть Рима была основана на завоеваніи и поддерживалась сильнѣйшею централизаціею. Римъ былъ господинъ, - провинціи были его покорныя рабыни, дойныя коровы, которымъ даже не давали пойла, а тянули изъ нихъ молоко до истощенія силъ. Провинція была завоеванная страна. Проконсулы, окруженные толпою промотавшихся негодяевъ, раззоряли ее безъ всякой пощады. По мѣрѣ увеличенія богатства и расточительности, корысть римскихъ вельможъ, нобилей и публикановъ становилась ненасытнѣе и провинціи должны были за все платить. Проконсулъ имѣлъ право надъ жизнію и смертію и часто употреблялъ его во зло. Его когорта, свита, пользуясь его личнымъ покровительствомъ и правами римскаго гражданства, производила страшныя безчинства. Его легіонъ поступалъ съ жителями провинціи, какъ съ покоренными врагами. Города платили огромныя суммы, чтобы только откупиться отъ постоя римскаго гарнизона.

Съ другой стороны всадники брали съ несчастныхъ двойныя и тройныя подати. Замѣчательно, что до Нерона величина подати держалась въ тайнѣ отъ тѣхъ, кто ее платилъ. Публиканы назначали, что хотѣли, и жители провинціи обязаны были повиноваться. Награбивъ огромные капиталы, всадники пускали ихъ въ оборотъ, отдавая взаймы на непомѣрные проценты, закупая земли, и овладѣвали всѣмъ, не исключая даже личной свободы жителей. Впрочемъ свобода эта не ставилась ни во что. Проконсулъ иногда прямо арестовалъ этихъ свободныхъ людей и отправлялъ ихъ въ Римъ забавлять въ циркѣ праздную толпу.

Римлянинъ, не имѣя гроша въ карманѣ, пользовался неограниченнымъ кредитомъ, могъ на занятыя деньги давать народныя игры, если знали, что ему дадутъ въ управленіе какую-нибудь провинцію. Награбивъ тамъ огромные капиталы, римскій гражданинъ, - всадникъ или нобиль, - возвращался въ Римъ. Цѣль его была достигнута. Онъ богатъ. Но куда употребитъ онъ свои богатства? Онъ не пуститъ ихъ въ полезный торговый оборотъ, онъ не станетъ унижаться до коммерческихъ предпріятій, онъ заживетъ бариномъ. На то создана Италія. Италія была совершенно на другихъ правахъ, какъ остальныя провинціи. Территорія ея разбилась на большіе участки, принадлежавшіе нобилямъ и всадникамъ. Владѣльцы ихъ тратили страшныя суммы, чтобы превратить свои помѣстья въ роскошныя виллы. Основа ихъ богатства была не въ Италіи, а въ провинціяхъ; Италія была мѣстомъ отдыха и наслажденія. Почва ея, которая когда-то, говоритъ Тацитъ, доставляла хлѣбъ даже въ чужія земли, покрылась садами и парками, а хлѣбъ доставляли также провинціи.

Все это произвело страшный наплывъ капиталовъ въ Римъ и породило ту роскошь, которая повела Римлянъ къ погибели. Нужно вникнуть въ духъ древняго міра, чтобы понять, почему это множество денегъ не развило торговли и промышленности, не возбудило духа предпріятій. Не надо забывать, что у Римлянъ были рабы. Рабъ считался вещью, господинъ имѣлъ право надъ его жизнью и имуществомъ; лучше сказать, у раба не было имущества, не могло быть никакой собственности; все, что имѣлъ рабъ принадлежало господину. Свободный Римлянинъ считалъ для себя унизительнымъ заниматься какимъ-нибудь ремесломъ: отъ того у него между рабами были и портные, и сапожники, и архитекторы, и медики, и даже поэты и ученые. Но рабъ не можетъ охотно заниматься дѣломъ; страхъ, какъ единственная побудительная причина, не можетъ усилить дѣятельность человѣка. Рабъ трудился только по приказанію господина, и труды его ограничивались потребностію господина. Зачѣмъ бы сталъ онъ дѣлать лишнее, когда у него не было права собственности, а слѣдовательно и права получить вознагражденіе за трудъ, когда самый результатъ труда принадлежитъ не ему, а его господину?

Оставался еще одинъ классъ народа, значеніе котораго мы еще не разсматривали подробно: это были свободные, но бѣдные люди, чернь, плебеи собственно. Она раздѣлялась на двѣ совершенно различныя части, городскую и деревенскую. Деревенская состояла изъ мелкопомѣстныхъ владѣльцевъ, затертыхъ огромными владѣніями нобилей. Это были люди скромные, жившіе своими незначительными доходами съ помѣстій, - но участь ихъ была незавидна. Мало по малу они становились въ зависимость отъ своихъ богатыхъ сосѣдей и теряли собственность и свободу. Иногда ихъ неожиданно требовали на войну, нужно было покинуть все семейство: они по необходимости поручали это семейство покровительству богача сосѣда; иногда неурожай заставлялъ ихъ прибѣгать къ денежной помощи того же богача, - и plebs rustica стиралась незамѣтно съ лица Италіи. Впрочемъ, на ея права и неприкосновенность не очень-то обращали вниманіе сильные господа. Случалось бѣднымъ свободнымъ плебеямъ испытывать и палочные удары и быть просто прогнанными съ собственной земли.

Совершенно другую картину представляла plebs городская. То была толпа тунеядцевъ, совершенно потерявшая прежнія возвышенныя чувства, но сохранявшая право римскаго гражданства, право подавать голосъ на выборахъ и пр. Неспособная къ работѣ, непривычная къ трудамъ, алчная къ деньгамъ, какъ и остальныя сословія Римлянъ, она превратилась теперь въ страшное орудіе партій и личностей. Знатные люди ухаживали за нею, огромными суммами покупали голоса, сыпали ей деньги и хлѣбъ, тѣшили ее театральными представленіями. Побѣда была въ рукахъ того, кто умѣлъ привлечь на свою сторону эту чернь.

А число ея быстро увеличивалось. Жители провинцій съ завистью смотрѣли на эту своевольную толпу и всѣми силами старались пробраться въ Римъ, или дать средство попасть туда своимъ дѣтямъ. Они даже продавали себя и дѣтей въ рабство, надѣясь, что въ Римѣ ихъ отпустятъ на волю, и цѣль будетъ достигнута. Въ самомъ дѣлѣ, увеличивалось число рабовъ, увеличивалось и число отпущенниковъ. При императорахъ отпущенники пріобрѣли страшную власть: мы это увидимъ изъ Тацита.

И такъ въ Римѣ раздоръ партій, корыстолюбивыхъ оптиматовъ и буйной черни, въ Италіи роскошныя, но безплодныя владѣнія богачей, наполненныя несчастными рабами, въ провинціяхъ неограниченная власть алчныхъ проконсуловъ и всадниковъ, повсюду нищета и раззореніе, а въ Римѣ безмѣрная роскошь и развратъ: - таковъ былъ древній міръ.

Очевидно, что онъ ожидалъ только геніальнаго человѣка, чтобы отдаться въ его власть. Не долго пришлось ему ждать. Скоро изъ толпы спорящихъ отдѣлилась личность Цезаря, - и судьба Рима совершилась. Цезарь дѣйствовалъ нагло и смѣло. Опираясь на плебеевъ, онъ даже и наружно не щадилъ противную партію. Военный геній далъ ему въ руки армію, народъ стоялъ за него, и онъ не церемонился съ сенаторами и нобилями. Онъ производилъ плебеевъ въ патриціи, увеличилъ число сенаторовъ до 900 человѣкъ, принималъ въ него даже простыхъ центуріоновъ, съ презрѣніемъ обращался съ всадниками, одного изъ нихъ, Лаберія, заставилъ появиться на театрѣ, что до Нерона считалось величайшимъ оскорбленіемъ для Римлянина.

Наконецъ, надѣясь на свои силы, онъ захотѣлъ совершенно сбросить маску и провозгласить себя царемъ. Кому неизвѣстенъ заговоръ Брута и Кассія? Цезарь былъ убитъ. Оказалось, что это было безполезное убійство. Народъ былъ недоволенъ, военная власть была въ рукахъ Лепида, адъютанта (magister equitum) Цезаря, М. Антоній явился мстителемъ за своего родственника, Октавій пришелъ получать наслѣдство своего дѣда и исполнить его завѣщаніе, - и верховная власть перешла въ руки новаго тріумвирата. Республика отжила свое время.

Октавій представлялъ совершенную противоположность съ своимъ дѣдомъ. Осторожный до трусливости, разчетливый и хитрый политикъ, довольно плохой полководецъ, онъ предпочиталъ существенную власть наружному блеску. Человѣкъ безъ сердца, онъ является то жестокимъ тираномъ, то милостивымъ и великодушнымъ монархомъ, смотря потому, что было выгоднѣе. Онъ самъ очертилъ свой характеръ, спрашивая на смертномъ одрѣ у окружающихъ:

• Не правда ли, я хорошо сыгралъ свою роль?

Онъ не могъ не одолѣть своихъ соперниковъ. Лепидъ былъ человѣкъ ничтожный, Антоній старый развратникъ, безъ зазрѣнія совѣсти дарившій Клеопатрѣ и ея дѣтямъ римскія провинціи, оскорблявшій часто жену свою, сестру Октавія. Притомъ же онъ предавался наслажденіямъ, живя въ Египтѣ у Клеопатры, - пока Августъ оставался въ Римѣ и дѣятельно вербовалъ на свою сторону, кого могъ. Опираясь на армію Цезаря, на деньги Цезаря, на имя Цезаря, онъ рѣшился наконецъ вступить въ явную борьбу, и Акціумская битва довершила участь Рима.

Августъ остался одинъ. Не боясь болѣе враговъ, онъ прикинулся скромникомъ, разыгрывалъ роль простаго гражданина, ограничилъ всю свою власть трибуническимъ правомъ, то есть, правомъ неприкосновенности и вмѣшательства во всѣ распоряженія. Онъ презиралъ внѣшній аппаратъ власти и довольствовался существеннымъ. Къ тому же примѣръ Цезаря показалъ, что Римляне еще не были достаточно приготовлены къ формальному перевороту. Права трибуна и право инициативы составляли сущность верховной власти.

Августъ обладалъ большимъ политическимъ геніемъ; его учрежденія и перемѣны были прочны, и нѣсколько столѣтій еще шла эта испорченная машина, послѣ починки великаго механика.

Вся власть во время республики заключалась въ сенатѣ. Тутъ было зерно консервативной партіи оптиматовъ, и Цезарь, въ свое третье диктаторство, желая ослабить его постоянную оппозицію, увеличилъ, какъ я выше сказалъ, число сенаторовъ до 900 человѣкъ, допустивъ въ него людей всякаго званія. Старые сенаторы были обижены: но Цезарь былъ увѣренъ въ своемъ всемогуществѣ и не боялся ихъ безплоднаго гнѣва. Армія и народъ были на его сторонѣ.

Августъ понялъ, что не должно оставлять сенатъ въ такомъ униженіи. Нельзя было довольствоваться одною опорою безпутной черни, не сдѣлавшись наконецъ ея игралищемъ; надо было найти другую точку опоры, которая позволила бы, въ случаѣ надобности, обуздывать плебсъ. Эта точка опоры была подъ рукою. Стоило только возвысить значеніе сената, превратить его въ собраніе, покорное волѣ властелина, но не униженное, которое бы уважали и въ Римѣ и въ особенности въ провинціяхъ. Чрезъ сенатъ можно было издавать указы, не слишкомъ пріятные для народа, сваливая всю вину на него; сенатъ, однимъ словомъ, долженъ превратиться въ удобное орудіе, которымъ бы можно дѣйствовать по произволу, не оскорбляя республиканскихъ формъ.

И вотъ Августъ обратился къ сенаторамъ, предоставляя каждому размыслить по совѣсти, достоинъ ли онъ сидѣть въ этомъ почтенномъ собраніи, и если совѣсть отвѣтитъ ему отрицательно, просилъ его добровольно удалиться изъ сената. Кто боялся Августа, кто въ самомъ дѣлѣ чувствовалъ себя не на своемъ мѣстѣ, поспѣшилъ послѣдовать дружелюбному совѣту, и много сенаторовъ вышло въ отставку. Тогда Августъ ограничилъ число сенаторовъ шестью стами и постановилъ сенаторскій цензъ 1,200,000 сестерцій. Нашлись люди знатнаго происхожденія, не имѣвшіе столько денегъ: Августъ помогъ имъ изъ собственной шкатулки. Были богачи, сильные люди изъ простаго класса; Августъ возвелъ ихъ въ санъ патриціевъ. А первобытныхъ, коренныхъ патриціевъ оставалось не болѣе 50. Старые сенаторы были благодарны Августу за возстановленіе ихъ значенія, новые еще больше; Августъ имѣлъ право созывать сенатъ, дѣлать ему предложенія, а сенаторы считали долгомъ тутъ же ихъ утверждать.

Но Августъ дѣйствовалъ разсчетливо; онъ не опредѣлилъ точныхъ предѣловъ власти и вѣдѣнія сената, и важные вопросы рѣшалъ самъ съ своимъ личнымъ совѣтомъ, состоявшимъ изъ довѣренныхъ лицъ разныхъ сословій. Часть провинцій предоставилъ онъ сенату, другую часть оставилъ себѣ. Съ видомъ безкорыстія уступалъ онъ сенату богатыя внутреннія земли, а себѣ приберегъ пограничныя, бѣдныя, вѣчно раззоряемыя войнами съ сосѣдними народами. Эти послѣднія требовали постояннаго присутствія войскъ, для отраженія непріязненныхъ племенъ, между тѣмъ какъ въ сенатскихъ провинціяхъ нужны были только полицейскіе гарнизоны. Такимъ образомъ вся армія была подъ непосредственнымъ его присмотромъ и начальствомъ. Сенатскія провинціи управлялись по прежнему проконсулами, то есть, бывшими консулами. Обыкновенно провинціи распредѣлялись по жребію на одинъ годъ. Въ свои же провинціи Августъ посылалъ людей довѣренныхъ, часто даже простыхъ всадниковъ. Онъ и тутъ исправилъ ошибку Цезаря, слишкомъ презиравшаго это сильное сословіе.

Августъ былъ цензоромъ. Должность цензора состояла въ ревизіи всѣхъ сословій и чиновниковъ; цензоръ имѣлъ право исключать изъ списка всадниковъ недостойныхъ людей. Августъ воспользовался этимъ правомъ, выключилъ сверхъ негодяевъ всѣхъ тѣхъ, у кого не было 400,000 сестерцій, и, чтобы еще болѣе поднять упавшее значеніе этого сословія, позволилъ обѣднѣвшимъ всадникамъ сидѣть на привиллегированныхъ четырнадцати скамьяхъ въ театрѣ, сталъ поручать имъ важныя должности, посылалъ ихъ въ званіи прокураторовъ управлять собственными имѣніями и капиталами и т. д.

Римлянинъ начиналъ свою должность съ квесторства, потомъ проходилъ черезъ степени эдиля, претора до консула.

Квесторы были казначеями и начальниками комиссаріатской части при войскѣ; въ ихъ вѣдѣніи находилась также чеканка монетъ и т. п. Эдили составляли родъ полицеймейстеровъ, давали народу общественныя игры на свой счетъ (то есть, на счетъ будущаго грабежа провинцій), наблюдали за порядкомъ въ городѣ, за общественнымъ продовольствіемъ и пр. Но Августъ возложилъ общественныя игры на квесторовъ, такъ что квесторство сдѣлалось шагомъ къ сенаторству: кто былъ достаточно богатъ, чтобы забавлять народъ, тотъ навѣрное имѣлъ сенаторскій цензъ. Общественное продовольствіе, именно хлѣбъ, доставлялся въ Римъ изъ провинцій, моремъ: это была одна изъ важнѣйшихъ частей администраціи; Августъ поставилъ надъ нею особеннаго чиновника, префекта хлѣбной продажи (pr. annonae), котораго обыкновенно выбиралъ изъ всадниковъ. Наконецъ главный надзоръ надъ общественнымъ порядкомъ и благоустройствомъ города поручилъ префекту города. Эту должность занималъ при немъ знаменитый Меценатъ, - простой всадникъ.

Преторы сохранили свое значеніе судей. Консулы стали просто исполнителями приказаній сената и императора, и также имѣли судебную власть.

Ветеранамъ Цезаря Августъ обязанъ былъ своимъ престоломъ, въ нихъ видѣлъ онъ важнѣйшую опору. Одна изъ важнѣйшихъ реформъ его была реформа войска, отдѣленіе фиска отъ общественной казны для жалованья солдатамъ и учрежденіе преторіанскихъ когортъ.

Прежде всякій Римлянинъ долженъ былъ отправлять военную службу и считалъ это за честь, за необходимость; Римлянинъ и воинъ было почти синонимомъ. Но съ окончаніемъ второй Пунической войны всѣ отношенія начинаютъ измѣняться. Границы государства отодвигаются все далѣе и далѣе. Римъ богатѣетъ, и вслѣдствіе этого Римлянину не хочется оставить ясное небо Италіи, разстаться съ роскошью и комфортомъ, чтобы ѣхать куда нибудь въ Германскіе лѣса, переносить холодъ и голодъ, рисковать жизнію... зачѣмъ? Мало ли бѣдняковъ, пусть ихъ подставляютъ лобъ. И дѣйствительно, армія стала наполняться бѣдными плебеями; часть ея состояла изъ иностранцевъ, и значеніе ея упало, а вмѣстѣ съ значеніемъ и храбрость; дисциплина ослабѣла; то тамъ, то сямъ происходили военныя возстанія - впрочемъ это уже во время императоровъ.

Римская армія раздѣлялась на двѣ главныя части, римскіе легіоны и вспомогательныя войска, состоявшія изъ иностранцевъ и составлявшія конницу и легковооруженныя отряды.

Во время Августа легіонъ состоялъ изъ 6,000 человѣкъ съ небольшимъ. Онъ раздѣлялся на 10 когортъ, когорта на 5 центурій. Прежде легіонъ дѣлился на манипулы и это названіе сохранилось; оно означало 2 центуріи. Императоръ назначалъ главнаго начальника надъ дѣйствующею арміей, который въ свою очередь выбиралъ себѣ легатовъ; власть ихъ не была опредѣлена. Имъ давали команду надъ отдѣльными корпусами, возлагали на нихъ различныя порученія и т. п. Провіантская и денежная часть была въ рукахъ квесторовъ. Въ каждомъ легіонѣ было шесть трибуновъ, но трибуны не начальствовали надъ шестою частью легіона, а по очереди командовали всѣмъ легіономъ. Сначала два трибуна командуютъ легіономъ, смѣняя другъ друга ежедневно, и это продолжается два мѣсяца. Тогда ихъ очередь кончена и новая пара трибуновъ точно также въ продолженіе двухъ мѣсяцевъ командуетъ, ежедневно смѣняясь. Трибуны получали отъ легата или полководца пароль, разставляли караулы, наблюдали за исправностію службы и вооруженія и пр. Трибуны избирали изъ храбрѣйшихъ солдатъ центуріоновъ. При каждой манипулѣ было два центуріона. Манипулы пользовались не одинаковымъ почетомъ, поэтому для центуріона переходъ изъ одной манипулы въ другую считался повышеніемъ, такъ что центуріонъ первой манипулы, примипиларій, имѣлъ равныя права съ трибуномъ, былъ членъ военнаго совѣта и на его отвѣтственности находился орелъ легіона. Остальные значки (у каждой манипулы былъ значекъ) находились у центуріоновъ.

Не довольствуясь тѣмъ, что былъ неограниченный повелитель арміи, Августъ оставилъ нѣсколько когортъ въ Римѣ, назвалъ ихъ преторіанскими и на нихъ главнымъ образомъ утвердилъ свою власть. Преторіанцы составляли почетную гвардію, были на двойномъ жалованьѣ, обязаны были служить 16 лѣтъ, а не 20, какъ легіонаріи, и какъ служить? Не выходя изъ Рима, не зная никакихъ трудовъ, никогда не видя непріятеля. Августъ не хотѣлъ быть въ зависимости у плебса, и возвысилъ сенатъ: но, учредивъ преторіанскія когорты, онъ посѣялъ сѣмена военнаго деспотизма. И уже ближайшіе его наслѣдники, желая неправдою достигнуть престола, начинали съ того, чтобы склонить на свою сторону преторіанцевъ въ лицѣ ихъ главнаго начальника, префекта преторіанскихъ когортъ; огромными суммами осыпали они преторіанцевъ за услуги, и сами падали жертвою ихъ возмущенія и корыстолюбія.

Какіе же плоды принесла реформа Августа? Онъ уничтожилъ борьбу политическихъ партій - она превратилась въ борьбу за актеровъ, за гаеровъ; онъ утвердилъ на прочныхъ началахъ новую форму правленія, - но не въ его власти было воскресить умирающій міръ! Онъ не могъ вселить благородныхъ стремленій въ душу людей, привыкшихъ служить орудіемъ для личныхъ цѣлей другихъ и брать за мѣрило дѣлъ своихъ матеріальную выгоду. Да врядъ ли онъ и желалъ поднять падшій духъ Римлянъ. Воскреснувъ, онъ сразилъ бы его самого прежде всѣхъ. Теперь для Римлянъ какъ будто изчезло понятіе о чести, они готовы на самыя черныя дѣла, если эти дѣла могутъ имъ доставить барышъ; примѣровъ приводить нечего: ихъ слишкомъ много въ Тацитѣ.

Алексѣй Кронебергъ.